В руках налетчиков оказалось пятнадцать килограммов золотых советских червонцев, двадцать пять тысяч долларов США, фунты, франки и ценные облигации государственного займа.

1926 год. ЦК Компартии страны Советов принимает Постановление о решительной и беспощадной борьбе со спекулянтами и, в особенности, с валютчиками.

Во многих городах СССР, в том числе и в Киеве, намечено проведение спец операций "Черная биржа".

Чекисты и спец агенты получают самые категоричные инструкции: разогнать сеть нелегальных спекулятивных точек, немедленно арестовать и осудить всех валютчиков.

Милиция окружила самую большую частную комиссионную контору на улице Большой Васильковской, под видом которой давно функционировала и процветала известная всему городу "черная биржа".

Согласно решения суда, работникам милиции предстояло произвести изъятие всех ценностей и денег, находящихся в помещении биржи.

Но, как оказалось, такие меры предосторожности было абсолютно напрасными. В помещении оказались только трупы валютчиков. Самого хозяина и его клиентов перед смертью ограбили.

Из материалов уголовного дела:

"По предварительным подсчетам в руках налетчиков оказалось пятнадцать килограммов золотых советских червонцев, двадцать пять тысяч долларов США, фунты, франки и ценные облигации государственного займа".

Перед киевскими чекистами встала весьма непростая задача: требовалось выяснить, кто эти наглые налетчики. Ведь ушлые бандиты опередили чекистов и сумели унести ценности, которые, решением суда, должны были быть конфискованы в пользу государства.

Расследовать уголовное дело было поручено молодому следователю городского управления милиции Мирону Архангелову.

Работник милиции в тот момент еще не знал, что ему будет противостоять одна из самых жестоких банд-убийц, и не знал, чем закончится расследование этого кровавого преступления.

Кто стоял за преступниками и давал им четкие инструкции - все это надлежало выяснить.

Местное партийное руководство составляло срочную телеграмму в Москву о провале спец операции в Киеве, которая содержала и описание некоторых подробностей налета на черную биржу.

Из белокаменной уже ожидали самых суровых санкций в отношении тех, кто был повинен в допущении такого позорного провала.

В те времена это было обычной практикой, когда сотрудников уголовного розыска, которые проштрафились, в лучшем случае, лишали звания или увольняли.

В худшем случае могли осудить за халатность или возможную утерю важной информации.

Через час следователь Мирон Архангелов получает неожиданную информацию и немедленно выезжает в городскую больницу.

Оказалось, что один из расстрелянных валютчиков был еще жив. Его срочно готовили к сложной операции,так как у него оказалось несколько огнестрельных ранений, и наверняка врачи ничего обещать не берутся.

В больнице раненый пришел в себя, но едва мог шевелить губами. Архангелов наклонился к нему и еле-еле разобрал, что именно тот пытался сказать.

Раненый валютчик, растягивая звуки, смог произнести только одно слово: "Мордатый" и потерял сознание.

Кого имел ввиду потерпевший, выяснить не удалось - на следующий день, не приходя в сознание, он скончался.

Следователь Архангелов с максимальной тщательностью перепроверил все имеющиеся данные в картотеке уголовного розыска на прозвище Мордатый. После всех поисков он нашел дела на трех уголовных преступников, которые действительно имели такую кличку.

Один из них был убит во время уличной перестрелки с чекистами, второй уже давно отбывал срок наказания в местах лишения свободы, а третий, отбыв наказание, вышел недавно на свободу и, по агентурным данным, проживал у своей любовницы в пригороде Киева - Святошино.

Бориска Кац - опытный фармазон, скупщик краденого, свое прозвище в уголовных кругах получил за слишком откормленную колоритную физиономию и толстую фигуру.

Вечером Каца задержали на квартире у любовницы, где он скромно закусывал и никакого сопротивления при задержании не оказал. Наоборот, он очень удивился визиту сотрудников уголовного розыска.

О страшном преступлении с ограблением и убийством он, естественно, слышал. Но к этому делу он никакого отношения не имел. Мол, "...мой скромный гешефт Вы знаете давно, гражданин начальник. А на мокруху ради барышей я никогда не пойду".

Этот аргумент, плюс наличие алиби, убеждало Архангелова. Каца отпустили, но за домом его любовницы, на всякий случай, начали вести наблюдение.

Весьма вероятно, предполагал Мирон Архангелов, что человек, о котором упомянул тяжело раненный валютчик, просто имел упитанную физиономию.

Он мог быть, например, наводчиком, которого видели перед смертью дельцы в конторе.

Кто был этим персонажем с такими неясными приметами, установить пока было невозможно.

Совершено новое преступление и в деле возникают новые обстоятельства.