Дело об убийстве Петровского и его ограблении попало в руки следователя Василия Сайка.
Больше бывшего фабриканта Петровского живым никто не видел.
Бывший фабрикант Семен Петровский, которому во времена НЭПа не удалось выехать из совдепии, озираясь по сторонам и крепко сжимая в кармане драгоценную ношу, шел по Крешатику, направляясь к Торгсину.
Там он намеревался обменять на продукты десять золотых николаевских червонцев. Торговый синдикат Торгсина был в те времена сказочным продовольственным раем.
Эту сеть спецмагазинов тогда называли маленькой Америкой, где на сэкономленные золото или валюту можно было приобрести абсолютно любой дефицит - от дефицитных красных шелковых чулок до красной икры.
Петровский скромно вошел в помещение и вежливо поздоровался со своим старым знакомым - молодым оценщиком Торгсина Арнольдом Леонидовичем.
Как только Петровский выложил на прилавок червонцы и оценщик начал рассматривать товар, в помещение неожиданно ворвались люди в кожанках.
Они мгновенно выхватили револьверы и четко скомандовали: "Ни с места, ОГПУ" и приказали гражданину Петровскому проследовать с ними.
Привыкший к облавам Петровский, не говоря ни слова и понуро опустив голову, медленно вышел из помещения в сопровождении чекистов.
Больше бывшего фабриканта Петровского живым никто не видел. Только спустя два дня его тело было найдено на пустыре возле леса. На трупе эксперты-криминалисты обнаружили многочисленные следы жестоких пыток.
Дело об убийстве Петровского и его ограблении попало в руки следователя Василия Сайка.
Сыщику предстояло выяснить по делу массу неизвестных вопросов и, в том числе, разобраться, кто именно стоял за этим преступлением. Ведь по агентурным данным в городе начала действовать банда особо опасных налетчиков.
Вскоре после обнаружения столь страшной находки в отдел милиции поступило заявление от жены Петровского.
Женщина слезно просила о восстановлении справедливости и наказании убийц. Мол, что же такое творится - без кормильца и без средств к существованию осталась семья и как теперь жить дальше?
Ведь ОГПУ уже давно все конфисковало - женщина в очередной раз пожаловалась Василию Сайку на произвол районной милиции и ОГПУ.
По ее словам мужа уже несколько раз забирали в разные отделы, но все напрасно. Все, что он имел и накопил за время своей деятельности, уже давно изъяли.
Василий Сайко, хотя и был коммунистом и преданным ленинцем, политику ЦК партии по изъятию золота и валютных ценностей не одобрял и критиковал. Правда, только на кухне с женой и только когда в квартире не было посторонних или гостей.
Уточнив некоторые данные, сыщик отпустил жену покойного Петровского. Она все еще пребывала в истерике и пока ничем следствию помочь не могла.
Сайко немедленно поднял из архива дело ее мужа. Как оказалось, бывшего фабриканта Петровского милиция арестовывала трижды по подозрению в сокрытии золотовалютных запасов.
Ничего не дознавшись, его исправно передавали в ОГПУ, а там хорошо умели развязывать языки непокорным под пытками.
Петровского били каждый день и закрывали на ночь в одиночную камеру, где по щиколотку была налита холодная вода. Не давали неделями спать, а затем на три дня поместили в, так называемый, трамвай.
Это было одно из чудовищных изобретений чекистов. В небольшую камеру заталкивали огромное количество людей, которые несколько дней стояли прижатыми друг к другу.
В туалет никого не выводили, воды не давали, свет не включали. Живые и мертвые в сплошном мраке превращались на монолит из трупной слизи и нечистот.
Многие просто не выдерживали и сходили с ума.
Следователь Василий Сайко выяснил, что бывший фабрикант стойко выдержал и эту пытку, но свое спрятанное золото чекистам все таки выдал. Его привели в камеру для допросов и показали избитую жену.
Над ней с дубинкой в руках стоял огромный детина, который был готов в любую секунду продолжить издевательства.
Тогда, согласно описи, у него было изъято пятьдесят золотых червонцев, семь тысяч долларов и товарные ордера Торгсина на сумму свыше пятнадцати тысяч карбованцев.
Товарные ордера Торгсина были внешне похожи на трамвайные талоны. Их печатали на специальной бумаге и они имели номинальную стоимость от одной копейки до одного карбованца.
Эти ордера были едиными для всех населенных пунктов. Правда, на каждом из них должен был стоять штамп города - например, Москва, Ленинград, Киев или Одесса.
Однако, в стране таких ордеров катастрофически не хватало. Госзнак просто не успевал печатать необходимое количество талонов и во многих городах скупщики просто писали обычные расписки Торгсина.
Торгсин - это есть сокращенное название Всесоюзного объединения торговли с иностранцами.
